Исправительный Дом 3 скачать

      Комментарии к записи Исправительный Дом 3 скачать отключены

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: Исправительный Дом 3 скачать. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Файлы».

Исправительный Дом 3 скачать.rar
Закачек 516
Средняя скорость 6979 Kb/s

Исправительный Дом 3 скачать

Полный дом 3 (Housefull 3)

  • Обновление ▼Следить( 46 ) Полный дом 3 [HD] MVO
  • Режиссеры ФархадФархад-Саджид
  • В ролях Акшай КумарНаргис ФакхриАбхишек БаччанЛиза ХейдонЖаклин ФернандесРитеш ДешмукхДжеки ШроффБоман ИраниДэниэл ИганНикитин Дхир
  • Премьера в мире 2 июня 2016

В фильме «Полный дом 3» коварная судьба была совершенно неблагосклонна к страстно жаждущему наследника мужчине. Вместо весьма ожидаемого сына, проведение даровало бедняге троих, бесшабашных дочерей. Будучи чересчур строгим и дальновидным родителем, безрадостный отец старается воспитать отъявленных непосед в степенном, высокоморальном духе. Однако ветреные девицы, мечтают совершенно об иных, маловажных вещах, совершенно не прислушиваясь к вкрадчивым, разумным доводам заботливого отца.

К сожалению по вашему запросу ничего не найдено

Подпишись на нашу группу Вконтакте!

Вы зашли на сайт под своей учетной записью, но у вас нет права добавлять коментарии.

— Обеспечить в сто пятьдесят втором грузовом жизненеобходимые условия, — командовала госпожа начальница, — и поместить исправляющегося КР-28512 туда до ближайшего заседания трибунала.

Младшие офицеры встали по бокам кресла. Он не сопротивлялся, и они к нему не прикоснулись. 152-й грузовой был кубом со стороной метров пятнадцать; при попытке заснуть начинались приступы агорафобии. Этим словом все-таки следует называть не боязнь открытого пространства, а

— больших замкнутых помещений. А впрочем, нет: такой страх нельзя даже считать отклонением.

Китаянка, начальница, еще дважды вызывала его в свой кабинет, один раз накануне трибунала, другой — два дня спустя. Увещевала, говорила даже, что в состоянии отменить новый приговор, да так оно и было. А если разобраться, то просто хотела поиметь его — а что еще? Или в результате этого Армагеддона китайцев так повырезали, что они за каждую белую рожу готовы свою желтую душу закладывать.

Потом на Землю ушел транспорт, тот самый, на котором и 512-й мог бы лететь. Вывозили всех белых: кто заканчивал обучение, того освобождали, а кто только приступал — ехал досиживать в земные тюрьмы.

Надо думать, последних ждал физический труд и скорая амнистия.

Интеллектуальное общество, похоже, приказало долго жить, по крайней мере — пока не кончится это безумие. Никому больше не нужны зеки, получающие фундаментальное образование и научную степень. Ну да ничего, перебесятся узкоглазые, поймут, что наказание и исправление не имеют ничего общего. Впрочем, ничего они не поймут — что могут понять люди, собирающиеся истребить две трети землян только за расовую принадлежность? Затмение какое-то.

На некоторое время жизнь на Шестнадцатом спутнике стала просто раем.

Народу мало и сплошная демократия — Адам много часов провел в беседах с Хаимом, бывшим начальником колонии, здоровенным негром, весьма умным и образованным человеком.

Шестнадцатым спутником колонию в свое время прозвали в шутку, а потом это прижилось. В конце концов, эта гантель по размерам была не меньше Атланты, и уж в несколько раз больше Мидаса. Впрочем, от последнего теперь не оставалось и четверти первоначальных размеров:

найденные в этом обломке черт-знает-чего ценные металлы и элементы за пятьдесят лет безжалостно выскреблись, и пустой, как скорлупа грецкого ореха Царь Мидас никак не тянул на звание одного из спутников Юпитера. Так что на самом деле семнадцатый спутник, строящийся в данный момент на скорую руку, был шестнадцатым. Никаких совпадений, — говорил себе Адам, — никаких пророчеств.

Вскоре пришел другой транспорт — с Луны, полный новых заключенных.

Все они были латиноамериканцами из городов и деревень в верховьях Амазонки. Ни одному нормальному человеку не пришло бы в голову трогать с места этих туповатых работников и крестьян. Теперь они, озлобленные, быстро обживались в новых условиях. Как быстро переметнулись давеча от своего труда к оружию.

Стало проясняться, что повсеместная, воистину мировая война шла уже почти пять лет; за этот срок — маленький или большой? — люди удивительно одичали, были отброшены в развитии лет на сто, а может и двести назад. По иронии судьбы, хранителями знаний и культуры оказались заключенные колонии; но их собирались полностью растворить в этой массе озверевших людей.

Адам ждал, когда китаянка позовет его в третий раз, уже после того, как перед ним предстали все ужасы дальнейшего обитания здесь, в надежде сломать-таки его, но этого не произошло. Нашла кого-нибудь не столь тормозного и принципиального.

Его и одного латиноамериканца «из старых» поместили в двухместную камеру. Сосед, не то Родригес, не то Рамирес, до заключения ведший обширную торговлю наркотиками в Боготе, просил называть его «Хесус».

— Хесус, — говорил он, — зови меня Хесус! Так меня звали мои друзья, для которых я был почти как сын Божий!

Энергия из этого смуглого длинноволосого парня била через край; говорил он на неправильном английском и жестикулировал так, что рядом с ним находиться было опасно. Выучился «Хесус» в заключении на онколога, причем свободно орудовал лазерным, радиационным, а то и самым простым скальпелем. Этому человеку на роду было написано, чтобы все называли его «Иисусом».

Когда их привели в камеру, выяснилось, что там уже находится чертова дюжина латиносов. У всех — явные следы мутаций; видно, их родители поработали на заводах «Ниппон Нью Радионикс» в Боливии. Этим молодцам было за что ненавидеть узкоглазых.

Худо-бедно, но Рамирес-Родригес-Хесус сошел у них за своего. Черт возьми, этот человек, если бы захотел, вполне мог оказаться на свободе! Его способностей располагать к себе людей хватило бы надолго. Адаму Нармаеву, однако, пришлось похуже. Для начала огромный латинос, пахан этой камеры и кто-он-там-был в их проклятой боливийской деревушке прижал его к двери и, несвеже дыша в лицо, разъяснил ситуацию:

— Слушай, ты, белый человек. Где тюрьма, где воля — все относительно. — Адам едва понимал жуткую смесь испанского с английским. — Видишь эту дверь? Она отделяет то, что за ней, по ту сторону, от того, что по эту. Белые люди считают, что воля — с той стороны, но это не так. Смотри: мы здесь объявим голодовку — и вскоре любые наши требования будут удовлетворены. А пусть объявят голодовку белые люди за этой дверью — я ведь даже не поинтересуюсь, что им надо. Пускай передохнут. Так что моя воля — здесь. А тебя, маленький белый человек, я приговариваю к заключению. Постарайся, чтобы завтра же ты оказался там, за этой дверью. Очень постарайся.

Латинос отошел к своим, и они принялись оживленно лопотать на ихнем проклятом диалекте. Вскоре Адам обратил внимание, что в основном спорят Рамирес-Родригес-Хесус и пахан; остальные лишь посмеиваются да подбрасывают им реплики. Приятно было видеть, что над словами Хесуса эти неотесаные парни смеются легче, веселее; а над выкриками их главаря вроде как по принуждению. Впрочем, это могло Адаму и казаться.

Затем спор постепенно улегся и Хесус подсел к нему:

— Не тушуйся. — Протянул тонкую черную сигарету, но Адам покачал головой. — Человек везде выживет. Тебе доводилось бывать в подростковых лагерях?

Нармаев снова сделал отрицательное движение.

— А я проводил там каждое лето с тех пор, как себя помню, до тех, как стал сам заботиться о своем отдыхе. Жаль, что тебя там не было, а то сейчас бы сразу смекнул, что к чему. Взрослый человек, в принципе, может задавить в себе все, что угодно, но из детей это прет. А теперь поперло изо всех — это естественно. Мы больше не люди, мы — стая; кто сильный — тому все. Надо было тебе хоть вякнуть что-нибудь; получил бы по зубам — это что, зато.

Адама слегка подташнивало — от этого постоянного унижения, за последние годы нарастающего по экспоненте, — и сейчас все стремительней.

— Теперь никак, — скривился Хесус. — Эту партию ты проиграл. Но начиная новую, помни.

Ни один из советов Адаму Нармаеву в его жизни не пригодился.

Этой же ночью его подняли и повели — снова в кабинет начальника колонии. Шествуя под конвоем ярко освещенными до боли знакомыми переходами, Адам обдумывал, что может сказать ему китаянка и что следует ответить.


Статьи по теме