Философия Повседневных Вещей скачать

      Комментарии к записи Философия Повседневных Вещей скачать отключены

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: Философия Повседневных Вещей скачать. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Шаблоны».

Философия Повседневных Вещей скачать.rar
Закачек 1565
Средняя скорость 8791 Kb/s

Философия Повседневных Вещей скачать

ФИЛОСОФИЯ ПОВСЕДНЕВНЫХ ВЕЩЕЙ

УДК 140.8 ББК 87

К67 Философия повседневных вещей / Вячеслав Вячеславович Корнев. – М.: ООО «Юнайтед Пресс», 2011. – 250 с.

Нас окружают вещи, о которых мы мало что знаем. Мы видим их каждый день, включаем и выключаем, эксплуатируем, коллекционируем, даже влюбляемся в них, – но совершаем все это привычно, некритически, механически. В результате далеко не всегда понимаем мир, в котором живем. Между тем, повседневная реальность меняется так быстро, что вещи десятиили двадцатилетней давности кажутся теперь артефактами с другой планеты. Поэтому жизненно необходима не только «Красная книга» для учета исчезающих навсегда явлений, но и настоящая философия повседневных вещей. Если к вещи относиться как к предмету непостоянной человеческой страсти, знаку, образу, культурному событию, то это порождает ряд любопытных вопросов:

Чем современная жизнь похожа на супермаркет? Почему мобильная связь – это разновидность речевого эксгибиционизма? Действительно ли туфли суть настоящее продолжение тела женщины, ее символический двойник? В чем истинная функция телевизора? Как напиток, обладающий вкусом, цветом и запахом мочи, мог стать культовым? Как провести психоанализ по аватару? Почему мир рекламы больше всего напоминает загробный? Как вышло, что самые интимные переживания сегодня – часть конвейера рекламных и кинематографических фантазий? Почему подошла к концу целая эпоха человека трудящегося?

И, наконец: что такое в принципе «вещизм»? И есть ли альтернативы обществу потребления?

Все права защищены. Никакая часть

этой книги не может быть воспроиз-

ведена в какой бы то ни было форме

и какими бы то ни было средствами

без письменного разрешения владель-

ца авторских прав.

© Корнев В. В., текст, 2010

© ООО «Юнайтед Пресс», издание

и оформление, 2011

Глава 1. ВЕЩЬ КАК ОБЪЕКТ ЖЕЛАНИЯ

Глава 2. ВЕЩЬ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ

ФИЛОСОФИЯ ПОВСЕДНЕВНЫХ ВЕЩЕЙ

Глава 3. ВЕЩЬ КАК ОБРАЗ

Н ас окружают вещи, о которых мы мало что знаем. Мы видим их каждый день, включаем и выключаем, эксплуатируем, коллекционируем, даже влюбляемся в них. Правда, известный литературный герой Шерлок Холмс в разговоре с Ватсоном сетует: «Вещи могут рассказать о людях гораздо больше, чем люди о вещах». Подобный парадокс сформулировал о рыбах и воде Альберт Эйнштейн («Что может знать рыба о воде, в которой плавает всю жизнь?» или «Рыба – последняя, кто знает воду»). Действительно, современный обыватель – последний, кто понимает мир, в котором живет. Причем речь идет именно о повседневном мире, где пребывает каждый из нас, который мы привычно, некритически, механически потребляем вместе с электричеством, теплоснабжением, уличным шумом, общественным транспортом,

вывозом мусора, новостями в Интернете и т. п.

В «Структурах повседневности» Фернан Бродель замечает, что в интеллектуальном плане люди прошлых веков фактически наши современники: «…их дух, их страсти все еще остаются достаточно близки к нашим, для того чтобы нам не ощущать себя в ином мире»*. Однако если бы мы могли каким-то чудом попасть в дом, например, Вольтера – в XVIII век, – то «нас сильнейшим образом поразили бы все

* Бродель Ф. Структуры повседневности: возможное и невозможное // Материальная цивилизация, экономика и капитализм, ХV–ХVIII вв.: в 3 т. М., 1986. Т. 1. С. 38.

ФИЛОСОФИЯ ПОВСЕДНЕВНЫХ ВЕЩЕЙ

детали повседневной жизни, даже его уход за своей особой. Между ним и нами возникла бы… пропасть: в вечернем освещении дома, в отоплении, средствах транспорта, пище, заболеваниях, способах лечения…»*.

Если вернуться на машине времени хотя бы на двадцать– тридцать лет назад и оказаться в Советском Союзе в 80-е годы или ранее, то такая же почти пропасть возникла бы в самых мелких деталях. Медные монетки, стеклянные бутылки из-под молока, уличные автоматы с газированной водой, поцарапанные виниловые пластинки, объемные катушечные магнитофоны, беспризорные кассы в автобусах, рассчитанные на одну только совесть пассажиров, одеколон «Тройной», печатная машинка марки «Москва», рычащий холодильник «Полюс», мороженое пломбир за 20 копеек в бумажных стаканчиках, ненадежный ламповый телевизор «Рубин», стиральная машина с валиковой ручной отжималкой… – все это знаки какого-то альтернативного мира, декорации другой планеты.

Причем каждая вещь требовала особой, часто тайной техники обращения. Например, если искусно закрутить пальцем копеечную монетку при вбрасывании в скважину автомата «Харьков», то можно было незаконно получить газированную воду с сиропом за три копейки. И свои секреты были у игровых автоматов типа «Морской бой», капризных телевизоров с ручными антеннами, механических будильников, уличных таксофонов, дверных замков, фонящих колонок и микрофонов и т. п.

Повседневная реальность утекает гораздо быстрее, чем строятся и рушатся государства, меняются поколения, пишется музыка, публикуются книги. Мир повседневных вещей уходит безвозвратно, мы без жалости расстаемся со

* Бродель Ф. Структуры повседневности: возможное и невозможное. С. 38.

стремительно устаревающими телевизорами, автомобилями, компьютерными программами. «Старый комбайн стал занимать слишком много места», – резюмирует рекламный ролик кухонного комбайна Bosch, герои которого везут несчастный прибор из города на свалку так, как раньше увозили подальше и бросали собак жестокие хозяева.

Даже простая, но скрупулезная опись или – лучше – создание «Красной книги» исчезающих видов материальной флоры

и фауны принесли бы огромную пользу. Еще интереснее было бы осмыслить сами принципы эволюции повседневных вещей. Занятно понять, почему одни виды вытесняют другие, почему иные безделицы становятся культовыми, в то время как жизненно необходимые (например, экологически оправданные) технологии решительно отторгаются обществом. Вредные привычки и предметы (сигареты, алкоголь, наркотики, оружие и т. п.) живут и побеждают, а целерациональные, полезные хотя бы для физического здоровья вещи не выдерживают конкуренции за сознание и желания потребителя.

Совершенно неудивительно поэтому, что самому изучению повседневности от силы полвека. В подлинно научной форме история, социология и философия повседневности возникаютфактическилишьв70–80-егодыХХвека,академи- ческая же философия по старой традиции в упор не замечает обыденный мир и его проблемы. Исключений здесь – раз, два

и обчелся. Первое – Эдмунд Гуссерль с его выделением практического «жизненного мира» (Lebenswelt) и знаменитым лозунгом «возвращения к самим вещам». В одном из своего рода манифестов новой философии Гуссерль постулирует:

Действительное возвращение к наивности жизни, осуществляемое, правда, в рефлексии, поднимающейся над ней, – это единственно возможный путь преодоления философской наи-

ФИЛОСОФИЯ ПОВСЕДНЕВНЫХ ВЕЩЕЙ

вности, воплощенной в «научности» традиционной объективистской философии, это путь, приводящий к постепенному и полному прояснению и открытию новых неоднократно предсказанных измерений*.

Второе исключение – Мартин Хайдеггер, разработавший теоретический аппарат для анализа повседневности как специфической формы «бытия-в-мире», связанной с особенным характером общения, речи, мышления, отношения к вещам и людям**. Хайдеггер характеризует повседневность как «рассеянную самость», «усредненность», «растворенность в публичном», т. е. в формах безличного «людства» (категория das Man, которую можно перевести и просто как «люди», но еще как «индифферентность», «обыденность», «обезличенность»). Важно, что это пребывание в повседневном не сводится к одной только негативности, противоположности осознанному личному экзистенциальному опыту:

Усредненную повседневность присутствия нельзя брать как простой «аспект». В ней тоже, и даже в модусе несобственности, лежит a priori структура экзистенциальности. В ней тоже дело для присутствия идет определенным образом о его бытии, к которому оно относится в модусе средней повседневности, и будь то даже лишь в модусе бегства от нее и забвения себя***.

Можно сказать, что, по мысли Мартина Хайдеггера, повседневная растворенность человека – своеобразная «экзистенция от обратного», неустойчивое забвение подлинности,

* Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Новочеркасск, 1994. С. 94.

** Хайдеггер М. Бытие и время. М., 2003. Разд. 1, гл. 5.

но одновременно возможность в любой миг опомниться, протрезветь, осознать себя. Мне здесь приходят на ум многие сюжеты Антона Павловича Чехова («Дядя Ваня», «Три сестры», «Крыжовник», «Ионыч» и др.), в которых герой увязает в обывательском болоте, сплетнях, лени, пустых интересах. Но в любой момент у него может случиться истерический взрыв, кризис самооценки, экзистенциальный всплеск. И чем большей была степень растворенности в повседневной усредненности das Man, тем большей напряженностью и остротой отличается невротическое прозрение. «Пропала жизнь!» – кричит Войницкий в «Дяде Ване», и его истерика оказывается своеобразным моментом истины, экзистенциальным открытием, прорывом к подлинному бытию.

Но общий тон рассуждений академической философии о повседневности по-прежнему носит негативно-оценочный характер. Эту традицию заложил еще Макс Вебер, употреблявший словосочетания типа «выхолощенная повседневность» и полагавший, что процесс «оповседневнивания» тождественен упадку и деградации высокой культуры. О повседневности на страницах его произведений говорится в лучшем случае как о сфере рационализированной и формальной, а в худшем – как о «тупой»*, «гнетущей»** и т. п.

Принятому ритуалу метания критических стрел сегодня отдают дань большинство исследователей повседневности. Да и мой собственный опыт начинался с одного лишь едкого критического пафоса в адрес конкретных обывательских (само это слово для меня по привычке звучит как ругательство, хотя оно – производное от старославянского глагола «быти» – отсюда «быть», «быт» и пр.) привычек и привязан-

* Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 331.

ФИЛОСОФИЯ ПОВСЕДНЕВНЫХ ВЕЩЕЙ

ностей, от которых я старался максимально дистанцироваться. Например, я тоже переболел компьютерными играми, но по сей день с неприязнью наблюдаю игроманию в ее патологическом варианте: ночи напролет за монитором с затекшими от клавиатуры или мышки запястьями.

Однако следование традиции негативной оценки повседневности было бы самой проигрышной стратегией, ведь, во-первых, нет другого способа существования иначе как в повседневности с ее мелкими заботами и деталями: утром нужно умываться, днем – ходить на работу, вечером – готовить ужин и т. п. А во-вторых, эти бытовые заботы, огорчения, радости бесполезно критиковать с (чисто воображаемой) позиции нейтрального наблюдателя. Лучше (по рецепту анализа мифологического сознания у Алексея Федоровича Лосева*) встать на позицию самого субъекта повседневности, который едва ли считает себя существом низким, тупым, ограниченным.

Необходимы не социологические или универсальнопсихологические модели объяснения, но рефлексия и самоанализ. Ведь если все мы находимся в повседневном мире, но попутно психологически вытесняем этот факт, снижаем лексику повседневных понятий, то разве не работает таким именно образом механизм переноса вины и ответственности – с себя на другого, с субъекта на среду, на извиняющее «так все поступают», «таков порядок вещей»? И чем более ожесточенной становится критика обыденного сознания, тем более напоминает она синдром сопротивления пациента психоаналитику.

Следовательно, в понимании устройства повседневного космоса важна позиция не наблюдателя, а участника, проводника, актанта обыденного сознания. Нужно озадачиться

* Лосев А. Ф. Миф. Число. Сущность. М., 1994.

Скачать новые книги в форматах .FB2, .PDF, .EPUB.

Описание книги «Философия повседневных вещей»:

Нас окружают вещи, о которых мы мало что знаем. Мы видим их каждый день, включаем и выключаем, эксплуатируем, коллекционируем, даже влюбляемся в них, — но совершаем все это привычно, некритически, механически. В результате далеко не всегда понимаем мир, в котором живем. Между тем повседневная реальность меняется так быстро, что вещи десяти- или двадцатилетней давности кажутся теперь артефактами с другой планеты. Поэтому жизненно необходима не только «Красная книга» для учета исчезающих навсегда явлений, но и настоящая Философия повседневных вещей. Если к вещи относиться как к предмету непостоянной человеческой страсти, знаку, образу, культурному событию, то это порождает ряд любопытных вопросов. Чем современная жизнь похожа на супермаркет? Почему мобильная связь — это разновидность речевого эксгибиционизма? Действительно ли туфли суть настоящее продолжение тела женщины, ее символический двойник? В чем истинная функция телевизора?…

Философия повседневных вещей Корнев В.В.

ФИЛОСОФИЯ ПОВСЕДНЕВНЫХ ВЕЩЕЙ


Философия повседневных вещей Корнев В.В.

Подобный парадокс сформулировал о рыбах и воде альберт эйнштейн (что может знать рыба о воде, в которой плавает всю жизнь? Или рыба последняя, кто знает воду). Причем речь идет именно о повседневном мире, где пребывает каждый из нас, который мы привычно, некритически, механически потребляем вместе с электричеством, теплоснабжением, уличным шумом, общественным транспортом, в структурах повседневности фернан бродель замечает, что в интеллектуальном плане люди прошлых веков фактически наши современники их дух, их страсти все еще остаются достаточно близки к нашим, для того чтобы нам не ощущать себя в ином мире. Ведь если все мы находимся в повседневном мире, но попутно психологически вытесняем этот факт, снижаем лексику повседневных понятий, то разве не работает таким именно образом механизм переноса вины и ответственности с себя на другого, с субъекта на среду, на извиняющее так все поступают, таков порядок вещей? И чем более ожесточенной становится критика обыденного сознания, тем более напоминает она синдром сопротивления пациента психоаналитику.

Но в любой момент у него может случиться истерический взрыв, кризис самооценки, экзистенциальный всплеск. О повседневности на страницах его произведений говорится в лучшем случае как о сфере рационализированной и формальной, а в худшем как о тупой, гнетущей и т. А эти бытовые заботы, огорчения, радости бесполезно критиковать с (чисто воображаемой) позиции нейтрального наблюдателя.

Между ним и нами возникла бы пропасть в вечернем освещении дома, в отоплении, средствах транспорта, пище, заболеваниях, способах лечения. Эту традицию заложил еще макс вебер, употреблявший словосочетания типа выхолощенная повседневность и полагавший, что процесс оповседневнивания тождественен упадку и деградации высокой культуры. Повседневная реальность утекает гораздо быстрее, чем строятся и рушатся государства, меняются поколения, пишется музыка, публикуются книги.

Например, я тоже переболел компьютерными играми, но по сей день с неприязнью наблюдаю игроманию в ее патологическом варианте ночи напролет за монитором с затекшими от клавиатуры или мышки запястьями. Медные монетки, стеклянные бутылки молока, уличные автоматы с газированной водой, поцарапанные виниловые пластинки, объемные катушечные магнитофоны, беспризорные кассы в автобусах, рассчитанные на одну только совесть пассажиров, одеколон тройной, печатная машинка марки москва, рычащий холодильник полюс, мороженое пломбир за 20 копеек в бумажных стаканчиках, ненадежный ламповый телевизор рубин, стиральная машина с валиковой ручной отжималкой все это знаки причем каждая вещь требовала особой, часто тайной техники обращения. Однако следование традиции негативной оценки повседневности было бы самой проигрышной стратегией, ведь, нет другого способа существования иначе как в повседневности с ее мелкими заботами и деталями утром нужно умываться, днем ходить на работу, вечером готовить ужин и т.

Второе исключение мартин хайдеггер, разработавший теоретический аппарат для анализа повседневности как специфической формы связанной с особенным характером общения, речи, мышления, отношения к вещам и людям. Между тем, повседневная реальность меняется так быстро, что вещи десятиили двадцатилетней давности кажутся теперь артефактами с другой планеты. Первое эдмунд гуссерль с его выделением практического жизненного мира (lebenswelt) и знаменитым лозунгом возвращения к самим вещам.

Можно сказать, что, по мысли мартина хайдеггера, повседневная растворенность человека своеобразная экзистенция от обратного, неустойчивое забвение подлинности, но одновременно возможность в любой миг опомниться, протрезветь, осознать себя. От предыстории к истории, от либерализма к социогуманизму деловая литератураантикризисное управление (19)бережливое производство, управление качеством (31)деловые коммуникации, риторика (40)информационные технологии в бизнесе (11)корпоративное управление, слияния и поглощения, инвестиционная оценка (25)личная эффективность (150)маркетинг, стратегия бизнеса (77)менеджмент, лидерство, корпоративная культура (139)политика, экономика, общество (37)право (12)предпринимательство, карьера (72)продажи, сервис, логистика (49)реклама, pr, брендинг (28)управление персоналом (31)учебники для mba и высшей школы, словари (10)финансовый менеджмент, банковское дело (27)ценные бумаги, трейдинг, личные финансы (56)научно-популярная и познавательная литературадокументальная проза и публицистикавоспоминания и биографииаудиокниги и видеокурсыаудиокниги (55)видеокурсы (7)популярная психологияхудожественная литератураподарочные книги и наборыподарочные книги (33)подарочные наборы (8)новинкисамые популярные книгискоро в продажеспециальные предложения onononononиздательство. Если вернуться на машине времени хотя бы на двадцать тридцать лет назад и оказаться в советском союзе в годы или ранее, то такая же почти пропасть возникла бы в самых мелких деталях. Если к вещи относиться как к предмету непостоянной человеческой страсти, знаку, образу, культурному событию, то это порождает ряд любопытных вопросов чем современная жизнь похожа на супермаркет? Почему мобильная связь это разновидность речевого эксгибиционизма? Действительно ли туфли суть настоящее продолжение тела женщины, ее символический двойник? В чем истинная функция телевизора? Как напиток, обладающий вкусом, цветом и запахом мочи, мог стать культовым? Как провести психоанализ по аватару? Почему мир рекламы больше всего напоминает загробный? Как вышло, что самые интимные переживания сегодня часть конвейера рекламных и кинематографических фантазий? Почему подошла к концу целая эпоха человека трудящегося? И, наконец что такое в принципе вещизм? И есть ли альтернативы обществу потребления? Ас окружают вещи, о которых мы мало что знаем. И чем большей была степень растворенности в повседневной усредненности das man, тем большей напряженностью и остротой отличается невротическое прозрение.

философия повседневных вещей — корнеев — StudFiles


Философия повседневных вещей Корнев В.В.

И чем большей была степень растворенности в повседневной усредненности das man, тем большей напряженностью и остротой отличается невротическое прозрение. Лучше (по рецепту анализа мифологического сознания у алексея федоровича лосева) встать на позицию самого субъекта повседневности, который едва ли считает себя существом низким, тупым, ограниченным. В результате далеко не всегда понимаем мир, в котором живем.

Однако если бы мы могли чудом попасть в дом, например, вольтера в xviii век, то нас сильнейшим образом поразили бы все бродель ф. Например, я тоже переболел компьютерными играми, но по сей день с неприязнью наблюдаю игроманию в ее патологическом варианте ночи напролет за монитором с затекшими от клавиатуры или мышки запястьями. Если к вещи относиться как к предмету непостоянной человеческой страсти, знаку, образу, культурному событию, то это порождает ряд любопытных вопросов.

Совершенно неудивительно поэтому, что самому изучению повседневности от силы полвека. Мы видим их каждый день, включаем и выключаем, эксплуатируем, коллекционируем, даже влюбляемся в них. Bosch, герои которого везут несчастный прибор из города на свалку так, как раньше увозили подальше и бросали собак жестокие хозяева.

Поэтому жизненно необходима не только красная книга для учета исчезающих навсегда явлений, но и настоящая философия повседневных вещей. Медные монетки, стеклянные бутылки молока, уличные автоматы с газированной водой, поцарапанные виниловые пластинки, объемные катушечные магнитофоны, беспризорные кассы в автобусах, рассчитанные на одну только совесть пассажиров, одеколон тройной, печатная машинка марки москва, рычащий холодильник полюс, мороженое пломбир за 20 копеек в бумажных стаканчиках, ненадежный ламповый телевизор рубин, стиральная машина с валиковой ручной отжималкой все это знаки причем каждая вещь требовала особой, часто тайной техники обращения. Ведь если все мы находимся в повседневном мире, но попутно психологически вытесняем этот факт, снижаем лексику повседневных понятий, то разве не работает таким именно образом механизм переноса вины и ответственности с себя на другого, с субъекта на среду, на извиняющее так все поступают, таков порядок вещей? И чем более ожесточенной становится критика обыденного сознания, тем более напоминает она синдром сопротивления пациента психоаналитику.

В одном из своего рода манифестов новой философии гуссерль постулирует действительное возвращение к наивности жизни, осуществляемое, правда, в рефлексии, поднимающейся над ней, это единственно возможный путь преодоления философской наи- вности, воплощенной в научности традиционной объективистской философии, это путь, приводящий к постепенному и полному прояснению и открытию новых неоднократно предсказанных измерений. Занятно понять, почему одни виды вытесняют другие, почему иные безделицы становятся культовыми, в то время как жизненно необходимые (например, экологически оправданные) технологии решительно отторгаются обществом. Мне здесь приходят на ум многие сюжеты антона павловича чехова (дядя ваня, три сестры, крыжовник, ионыч и др.

Можно сказать, что, по мысли мартина хайдеггера, повседневная растворенность человека своеобразная экзистенция от обратного, неустойчивое забвение подлинности, но одновременно возможность в любой миг опомниться, протрезветь, осознать себя. Но в любой момент у него может случиться истерический взрыв, кризис самооценки, экзистенциальный всплеск. Да и мой собственный опыт начинался с одного лишь едкого критического пафоса в адрес конкретных обывательских (само это слово для меня по привычке звучит как ругательство, хотя оно производное от старославянского глагола быти отсюда быть, быт и пр. Подобный парадокс сформулировал о рыбах и воде альберт эйнштейн (что может знать рыба о воде, в которой плавает всю жизнь? Или рыба последняя, кто знает воду). В ней тоже, и даже в модусе несобственности, лежит a priori структура экзистенциальности.

Философия повседневных вещей — жить своей . — Вячеслав Корнев


Философия повседневных вещей | Time Out

Инженерная эвристика Сергей Ёлкин

Даже простая, но скрупулезная опись или лучше создание красной книги исчезающих видов материальной флоры фауны принесли бы огромную пользу. Между ним и нами возникла бы пропасть в вечернем освещении дома, в отоплении, средствах транспорта, пище, заболеваниях, способах лечения.


Статьи по теме